Отбывание наказания вблизи от дома и родных является настолько важным для осужденного, что не стоит даже перечислять – почему. Вот только в последнее время в связи с изменением законодательства такого права заключенные лишены – теперь их могут отправить за несколько тысяч километров от дома. "Ну и что? – скажут скептики и ярые правдолюбцы, – совершил преступление – неси наказание. Так и надо – подальше их, да и вообще какая разница, где сидеть?" Не будем с ними спорить и убеждать, что часть людей сидит безвинно, как иногда несоразмерно наказание совершенному преступлению, как важен вопрос социализации и связей с родственниками для исправления осужденных. Оставим это. Посмотрим на тех, кто не совершал преступления, а оказался заложником такой ситуации – и в моральном, и в материальном плане. На тех, кто продолжает любить своего близкого. Для кого преступник – не преступник, а отец или мать, сын или дочь, жена или муж. И кто просто по-человечески продолжает любить (или жалеть?), продолжает надеяться, что человек оступился и больше такого не случится. Они просто хотят поддержать и помочь.

Но и их наказало государство – ведь именно родственникам необходимо изыскивать денежные средства для проезда в дальний регион, именно им надо бросать хозяйство или существенным образом корректировать рабочий график для поездки. А многие просто не могут это делать – они больны, им не перенести длительной поездки или они бедны и нет средств.

В Фонд "В защиту прав заключенных" поступает много просьб о том, чтобы помочь в переводе поближе к месту жительства. Подавляющее большинство – от родных и близких осужденных. Мы, конечно же, пишем, просим, но, как правило, ответ один – оснований для перевода нет. Понятно, что это еще и сложный организационный процесс – для этого работникам ФСИН надо сделать много. Это куча бумаг, согласований и подписей, это этапирование, и, в конце концов, бюджетные деньги для организации всего этого мероприятия. Да и человеческий фактор – кому хочется эту махину раскручивать, когда человек сидит. Ну и пусть себе сидит спокойно. Что баламутить-то?

Вот и поступившее обращение от осужденного С. не было исключением – осужденный просил оказать содействие в его переводе ближе к месту жительства родственников. С. рассказал, что является инвалидом 1 группы (парализованы нижние конечности, исключена возможность самостоятельного передвижения), а его престарелые родители в связи с тяжелым материальным положением и состоянием здоровья не имеют возможности приезжать из Республики Дагестан на свидания к сыну в Тюменскую область.

Ранее осужденный С. уже обращался в ФСИН России с аналогичной просьбой и ему было отказано в удовлетворении ходатайства.

Заранее понимая, что шансов на перевод ноль целых, ноль-ноль одна тысячная, мы все равно пишем. А вдруг? Вот и в этот раз Фондом было направленно обращение на имя директора ФСИН, в котором, как всегда, Фонд просил: "в целях обеспечения права осужденного на свидания, права на уважение его личной и семейной жизни, предусмотренных ст. 8 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, принимая во внимание состояние здоровья осужденного С., а также на основании п. 1 ст. 73 УИК РФ, просим направить С. для дальнейшего отбывания наказания в исправительное учреждение ближе к месту жительства родственников".

Офис. Обычный рабочий день. Десятки писем. И вдруг радостный возглас сотрудника: "Не может быть!" Вот оно – чудо. Принято положительное решение о переводе осужденного С. для дальнейшего отбывания наказания в исправительное учреждение Ставропольского края. И мы все радуемся, как будто это нас переводят в колонию ближе к дому!

Черт возьми, приятно! Опять появляется надежда, что новое руководство ФСИН действительно хочет изменить ситуацию и трудно, но развернет заржавевшую систему к человеческому отношению к заключенным. Ведь они не только осужденные. Они люди. И люди могут меняться. В том числе в лучшую сторону.