ФОНД "В ЗАЩИТУ ПРАВ ЗАКЛЮЧЕННЫХ"
+18

Получатель гранта Президента Российской Федерации 
на развитие гражданского общества, 
предоставленного Фондом президентских грантов в периоды 
01.09.2017-30.11.2018, 
01.01.2017-30.09.2017,
   01.09.2015–31.08.2016, 
01.09.2014–31.08.2015,
 01.12.2012 – 31.10.2013



14 февраля 2019 года Минюст внес Фонд "В защиту прав заключенных" в реестр "некоммерческих организаций, выполняющих функцию иностранного агента"


Мы в соцсетях





ИНТЕРНЕТ-ПРИЕМНЫЕ




 




 
Наша кнопка:

Фонд В защиту прав заключенных





Наши друзья






 

МХГ

amnesty international
 
Комитет За гражданские праваЦентр содействия реформе уголовного правосудия
 
Политзеки.Ру
 
 
МЕМОРИАЛКомитет Гражданское содействие

Общественное объединение СУТЯЖНИКСОВА. Информационно-аналитический центр
 
 


 




Наша кнопка:

Фонд В защиту прав заключенных

1 ноябрь 2008 г.
Продолжение расправы
Беспрецедентная жестокость власти в отношении Светланы Бахминой всколыхнула наконец нашу инертную, неспособную на выражение своей позиции гражданскую общественность. Вот уже и в Кремле, по слухам, принято решение выпустить измученную, сломленную женщину, которой давно уже без всякого шума и массового сбора подписей причиталось освобождение по российскому законодательству.

Какой же силы должен быть гражданский протест, чтобы убедить власть прекратить нарушать закон (не говорю уж о милосердии!) в отношении другого фигуранта дела "ЮКОСа" - Василия Алексаняна? Бессмысленная жестокость власти в деле Алексаняна перехлестнула уже все пределы. Почему так жестока прокурорско-судебная власть к умирающему человеку? Может быть, потому что Алексанян отказался давать ложные показани и содействовать фабрикации уголовного дела против невиновных? Но ведь кроме эмоций вышестоящего начальства существует еще и закон.

Почему Алексанян до сих пор находится под стражей? Ведь даже если бы он был осужден к лишению свободы, по российскому законодательству его следовало бы освободить от отбывания наказания по состоянию здоровья. У него целых три заболевания, препятствующих отбыванию наказания, так что в соответствии со ст. 398 УПК РФ Алексанян после любого приговора должен быть освобожден.

Маленькая, душная палата на одного человека в больнице, которая охраняется вооруженным конвоем, так что ни одна живая душа не может зайти сюда, чтобы проведать смертельно больного, сказать ему слово утешения и поддержки, - вот на что обречен Василий Алексанян в дни мучительного лечения, при котором ни один врач не гарантирует больному даже улучшения состояния. Диагнозы безнадежны. Врачи бьются над тем, чтобы продлить ему жизнь. Ту жизнь, в которой он не может перемолвиться словом с близкими и друзьями - потому что у двери вооруженный конвой. В которой он не может посмотреть в окно - потому что он слеп. В которой он не может даже вдохнуть свежего воздуха - потому что ему закрыт путь в больничный двор, а форточку палаты нельзя открыть из-за специально вставленной решетки. Он не может читать, но к нему не пустят никого, кто бы почитал ему вслух. Такая изоляция от внешнего мира и здоровому человеку была бы нестерпимой пыткой. Но он болен, и нестерпимую физическую боль, которая сопровождает раковые заболевания, удваивает мука полного одиночества.

Что же еще нужно прокурору Власову и судьям Симоновского суда? Какой еще мести Алексаняну они жаждут? За то, что Алексанян отказался признать несуществующую вину, отказался давать ложные показания на третьих лиц, отказался от самооговора, разоблачил прокуроров и следователей, предлагавших ему свободу в обмен на лжесвидетельство, - за все за это неужели мало им двух с половиной лет, проведенных Алексаняном в пыточных условиях? Неужели мало года из этого срока, проведенного в состоянии резко обострившейся болезни, в том состоянии, которое сам он назвал "адовыми муками"?

22 октября подходил к концу срок, назначенный Алексаняну в качестве меры пресечения, и как было бы разумно в этот день убрать конвой и снять решетку с палаты и без того обреченного человека, который, казалось бы, с избытком уже получил свою меру мучений.

Нет же! 20 октября 2008 года Симоновский суд возобновил производство по делу Алексаняна для того, чтобы... продлить ему срок пребывания под стражей. Прокурор Власов, в данном процессе больше похожий на карателя, хладнокровно повторяет сентенцию о том, будто Алексанян может скрыться от судебного следствия и воздействовать на свидетелей. Ни одного доказательства этому нелепому доводу он не приводит. Адвокаты подробно обосновывают противозаконность и абсурдность дальнейшего содержания Алексаняна под стражей, говорят и о гуманности, и о том, что болезни Алексаняна неизлечимы и выздоровление невозможно. Просто просят о милосердии.

Но судья Неделина вместе с судьями Кулешовым и Райковой после недолгого совещания хладнокровно выносят приговор о максимальном продлении срока неисцелимо больному человеку, который вот-вот может уйти из жизни.

Было бы любопытно подсчитать, сколько нарушений закона - и принципов судопроизводства, и статей УПК - допускает суд в деле Алексаняна. Страшно, когда суд, обязанный стоять на страже законности, сам грубо нарушает закон. Но гораздо страшнее, что мы уже воспринимаем это как нечто само собой разумеющееся.

Я не думаю, что прокурор убивает Алексаняна из склонности к садизму. Скорее всего он просто хладнокровно исполняет указания своего начальства. Я не думаю, что судьи - звери, хоть я уже неоднократно наблюдала этих молодых женщин-судей с ледяными глазами и каменными лицами, способных бестрепетно вынести заведомо неправосудный и немилосердный приговор, - дикое порождение сегодняшнего дня, уродливое извращение сути женской натуры. Нет, я понимаю, что это просто страх за себя, за свое положение. Карьера и личное благополучие неизменно выше для этих потерявших себя людей, чем честь и совесть, правда и милосердие, долг и добросовестность.

И это болезнь не только прокуроров и судей. Это болезнь всего нашего общества. Страх и равнодушие - вот то, на что мы с каждым годом все больше и больше обречены.

Удивительно, что и адвокаты, безупречно осуществляющие юридическую защиту Алексаняна, вовсе не готовы ставить себя под удар ради своего подзащитного, пойти даже на ничтожный риск ради оказания моральной поддержки этому человеку - тоже адвокату, не побоявшемуся и жизнью пожертвовать ради совести.

Я хотела спросить у них - каким образом могут донести до Алексаняна слова поддержки сочувствующие ему люди? Доставят ли ему в больницу письма, если выслать их на адрес тюрьмы? Есть ли у него сейчас возможность хоть как-то скрашивать одиночество - слушать радио, аудиокниги? Пускают ли к нему родственников? И в конце концов - как можем мы сегодня помочь ему, как можем оказать ту моральную поддержку, без которой очень трудно человеку бороться в таких условиях с такими болезнями?

Адвокат Георг Долгян, красноречивый на процессе, разговаривать с кем-либо об Алексаняне просто отказывается. Приветливый, открытый адвокат Юрий Терехин разводит руками и говорит, что не знает ничего кроме чисто юридической стороны дела. Адвокат Елена Львова, которая регулярно посещает Алексаняна, отвечает кратко и холодно: "Я боюсь, что разговоры на эти темы могут мне навредить". И врачи, бесспорно добросовестные в исполнении своего профессионального долга, обдают сочувствующих людей тем же ледяным дыханием неприветливости и страха. Единственное, что удалось мне узнать от адвокатов на кассационном процессе в сентябре, - это что родственников допустили к Алексаняну в больницу всего один раз.

Некогда, во времена СССР, нам твердили непрестанно, что "советское общество - самое гуманное в мире". С этим соседствовал тезис о непримиримости и беспощадности к идеологическому врагу. Диалектика, ничего не поделаешь. Однако видимость гуманности власти все же стремились соблюсти.

Тогда государство беспощадно обрушивалось на тех, кто покушался на советскую идеологию, кто осмеливался сказать правду о положении с правами человека в советском обществе. Сегодня государство столь же неумолимо к фигурантам дела "ЮКОСа", хоть подозреваю, что здесь дело только в задетых личных амбициях высших должностных лиц государства.

Да, в Советском Союзе система немилосердна к политзаключенным. Мне вспоминается Юрий Романович Шухевич, который после тридцати лет заключения ослеп в Чистопольской тюрьме - но ни днем раньше срока не был выпущен из-под стражи и не был избавлен от тягостного довеска к тюремному сроку - пяти лет ссылки. Вспоминается гибель украинского политзаключенного Валерия Марченко, к которому до последнего дыхания не пускали родственников в тюремную больницу в Ленинграде, где он умирал от гломерулонефрита. Олекса Тихий умер от рака в тюремной больнице на Урале - и речи не было о том, чтобы выпустить его по состоянию здоровья.

Все эти люди были осуждены к большим срокам заключения по политическим обвинениям. Они не признавали своей вины, не каялись, не просили ни о помиловании, ни об освобождении. Но вообразить, чтобы беременная женщина, у которой на воле еще двое малолетних детей, признала свою вину, раскаялась, попросила о помиловании - и чтобы ее не выпустили? Полагаю, что такое в тоталитарном Советском Союзе было бы невозможно.

И еще одно воспоминание тех лет. Летом 1984 года по обвинению в антисоветской агитации была арестована правозащитница Лина Туманова. Спустя несколько месяцев ее выпустили из Лефортовской тюрьмы под подписку о невыезде. Она была в шоке: почему ее выпустили? Она не признавала вины, не давала показаний, вообще не участвовала в следствии - и вдруг выпустили. Так не бывает! О ней ведь - о ужас! - могут подумать, что она кого-то предала, освободилась позорной ценой. И она с облегчением вздохнула, когда узнала истинную причину своего освобождения. В Лефортовской тюрьме ей диагностировали рак лимфатических узлов - то же самое заболевание, которым страдает сегодня Василий Алексанян. Ее выпустили под подписку о невыезде, пока она еще не чувствовала болезни, не испытывала мучительных болей, которые пришли уже потом, дома.

История с Линой Тумановой была тяжело пережита мною. Я находилась тогда в Лефортове, и мне сказали, что Лина на свободе (видели, как я этому обрадовалась), но скрыли от меня истинную причину ее освобождения (возможно, посмеялись над моей радостью). Я узнала об этом лишь в ссылке, когда жить Лине оставалось уже совсем недолго. Мы регулярно разговаривали с ней по телефону, пока она могла держать трубку. И я проклинала КГБ, который арестовал ее, помешав тем самым вовремя диагностировать рак и вовремя начать лечение. (Чувствуя недомогание, она должна была пойти к врачу как раз в день своего ареста.)

Мне долго казалось, что те времена ушли в прошлое безвозвратно. Но я никогда не думала, что доживу до таких времен, когда следователи московского КГБ по нашим диссидентским делам увидятся мне вдруг милосердными и гуманными в сравнении с сегодняшними исполнителями карательного механизма судебно-прокурорской системы - в сравнении с сегодняшними палачами юриста Василия Алексаняна.

На суде 1 февраля 2008 года Василий Алексанян говорил журналистам:

"Я считаю, что пока это общество терпит такую расправу, каждый из вас может стать жертвой точно так же... Нет у нас суда, понимаете, нет! У нас уголовный процесс заканчивается на стадии предъявления обвинения человеку. Поэтому у нас единственная мера пресечения - сажать в тюрьму и не выпускать... ГУЛАГ жив... Система таким образом сделана, что любой невиновный человек может быть схвачен и обвинен в любом преступлении. Как меня обвинили в преступлении, которого не было в Уголовном кодексе, только чтобы арестовать... Я не виновен! Вы знаете, осознание собственной правоты дает мне большую силу и веру в Бога. Потому что если мы будем жить по заповедям, которые Господь завещал - вот всего этого не будет, понимаете... Я надеюсь, что прозрение придет когда-нибудь. Не должно такого происходить. Невозможно это терпеть. Если уж такая жертва приносится мною - вольно или невольно - она должна пробудить сознание у людей. Помочь увидеть им то, что происходит в стране..."

Придет ли это прозрение? Все будет зависеть только от нас. От нашего неравнодушия. От активности гражданского общества. И в деле Светланы Бахминой. И в деле Василия Алексаняна.


Елена Санникова, Грани.Ру

Источник: Грани.Ру



СТАТИСТИКА
ПО ДЕЛУ
2 сентябрь 2021 г.
16 июнь 2021 г.
16 июнь 2021 г.
15 июнь 2021 г.
31 май 2021 г.
27 январь 2021 г.
18 январь 2021 г.
14 январь 2021 г.
15 декабрь 2020 г.
10 декабрь 2020 г.

© 2006 Фонд "В защиту прав заключенных"