Заключенные исправительной колонии N6, расположенной в пос. Управленческий Самары, обратились к уполномоченному по правам человека в Самарской области Ирине Скуповой с жалобами на следствие по уголовному делу о бунте, который произошел там 23 сентября 2008 года. Об этом сообщила сама омбудсмен на своем сайте, передает СамараБизнесКонсалтинг. В беспорядках, сопровождавшихся поджогом зданий колонии, два человека погибли и 34 получили травмы различной степени тяжести. По этим фактам было возбуждено уголовное дело по двум статьям УК: ст. 321 "Дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества" и ст. 212 "Массовые беспорядки".

"При всей объективной изоляции учреждений ФСИН от общества, периодически возникают вопросы, на которые общество должно получать понятные и честные ответы. Общество вправе знать о том, какие выводы и оценки имеют место по следам критических событий и какие правовые последствия наступили для виновников событий. Я не собираюсь оглашать результаты расследования. Но не покушаясь на разглашение следственной тайны, я считаю возможным и правильным придать гласности некоторые факты в связи с жалобами осужденных, поступавшим в аппарат уполномоченного по правам человека в Самарской области в этом году", - сказала омбудсмен.

Сейчас осужденные, подавшие жалобы, находятся в статусе обвиняемых по уголовному делу. Скупова отметила, что содержание их жалоб, на первый взгляд, носит "вполне традиционный характер для корреспондентов такой категории" - подследственные не согласны с предъявляемыми им обвинениями. Проверка, проведенная по их обращениям показала, что некоторые из обвиняемых на момент событий содержались в штрафном изоляторе и комнатах камерного типа, то есть в изолированных охраняемых помещениях. Поэтому, по мнению Скуповой, инициировать драку и поджог они не могли физически.

По утверждению заявителей, следователи оказывают давление на других осужденных с требованием дать нужные им показания. Кроме того, большинство обвиняемых содержатся в одном из следственных изоляторов области почти год. За это время к каждому из них следователь приходил только один раз. Беседы с каждым из них длились по 10-15 минут. "Не вмешиваясь в ход следствия, тем не менее нельзя с позиций здравого смысла не отметить, что для определения всех обстоятельств дела и восстановления полной картины происходящего это вряд ли может быть достаточным. Никакие иные следственные действия, например очные ставки, с ними вплоть до сентября этого года не проводились. Я совсем не преследую цели избавить от наказания кого-либо из тех, кто его заслуживает. Важно только установить реальных зачинщиков, а не "назначенных". Но сегодня мы сталкиваемся с ситуацией, когда в материалах дела могут оказаться формализованные ложные сведения, работающие не на объективное расследование, а на заведомое доказательство вины определенного круга лиц. А после утверждения обвинительного заключения, как после драки - кулаками не машут. Поэтому никоим образом не вмешиваясь в компетенцию следственных органов, я считаю целесообразным обратить таким образом их внимание на эти доводы и их документальное подтверждение в расчете на объективное и всестороннее расследование".