ФОНД "В ЗАЩИТУ ПРАВ ЗАКЛЮЧЕННЫХ"
+18

Мы в соцсетях

f vk



ИНТЕРНЕТ-ПРИЕМНЫЕ




 




 
Наша кнопка:

Фонд В защиту прав заключенных



Наши друзья

За права человека



 

МХГ

amnesty internationalКомитет против пыток
 
Комитет За гражданские праваЦентр содействия реформе уголовного правосудия
 
Пресс-центр Михаила ХодорковскогоПолитзеки.Ру
 
 
МЕМОРИАЛКомитет Гражданское содействие

Общественное объединение СУТЯЖНИКСОВА. Информационно-аналитический центр
 
 




 

 
 

Наша кнопка:

Фонд В защиту прав заключенных

12 август 2016 г.
Дмитрий Новиков: «Моя задача – чтобы судьями стали люди новой формации и нового поколения, а не те, кто задает вопросы типа «через сколько я отобью свою должность?»

В Ростовском областном суде набирает обороты одиозный процесс против действующего федерального судьи Дмитрия Новикова. Его обвиняют в вынесении заведомо неправосудных решений. Все бы ничего, но решения он выносил в пользу государства и против своих же коллег. Судья Новиков известен многим своими откровениями о нравах, привычках и «хорошем аппетите» судебного сообщества. За это он сильно пострадал, испытав на себе всю палитру мести людей в мантиях – от потери престижной работы до пыток и унижений в следственном изоляторе. Сейчас Дмитрий Новиков все еще является действующим судьей, он успешно обжаловал ряд процессуальных решений, лишающих его мантии, но, по-прежнему, никого не судит. Работать, по его словам,  ему просто не дают. Что ждет дальше опального краснодарского судью, и какие планы он имеет на жизнь, а так же его новые откровения в нашем интервью. 

- Ваша многострадальная эпопея в борьбе за справедливость длится уже больше пяти лет. Некоторые журналисты называли вас "романтиком, которого ни сума, ни тюрьма не исправят". Считаете ли вы себя романтиком, и, как именно исправила вас тюрьма, -  вы ведь какое-то время находились в СИЗО ФСБ. Что поменялось в вашей голове после этого опыта?

- Смотря какие формулировки вкладывать в понятие «романтика» и «романтизм» вообще. Для меня лично, романтизм – это вера в светлое будущее и в доброе окружающее, что и происходит в моей жизни. Я до сих пор верю в то, что написано в детских сказках -  что добро всегда побеждает зло. Некоторым, может, это кажется слишком романтичным, но мне лично это помогает преодолевать препятствия и сложности, которые преподносит жизнь. Даже в Святом Писании сказано, если бы вы имели веры с горчичное зерно, вы могли бы двигать горы. Я иногда слышал от батюшек в церкви вопрос: «Многие ли из вас двигали горы?», но утвердительного ответа не слышал. Да и кто двигал горы? Герои легенд? Но в то, что это возможно, вера во мне не угасает. Нас ждут победы  и счастливое будущее, свободное от зла. И вот какой парадокс – когда мне говорили, что мои дни сочтены, в этот момент, наоборот, в моей жизни появлялись нужные интересные люди, я побеждал врагов, случались чудесные события, которые меняли и меня, и окружающих. То есть, нахождение в застенках только укрепило меня и сделало сильнее мою веру в справедливость.

- А у вас разве не было неприкосновенности?

- У меня и тогда была неприкосновенность, которая дана судьям федеральным законом и Конституцией России, и сейчас, но на моем примере мы видели, как она «действует», если сильно захотеть ее нарушить. Вы понимаете, что судья, по сути – это «говорящий закон». Так вот, моими оппонентами тоже стали судьи, то есть тоже «говорящий закон». Только вот то, что озвучивали они, противоречило тому, что написано в нашей Конституции. Поэтому, по факту, неприкосновенность моя была нагло попрана, оскорблена и унижена. И вот, что я вам скажу: неприкосновенность, на самом деле, обеспечивается только публичностью, гласностью и общественным контролем, потому что те злодеи, которые совершают преступления, вроде как, действуют в интересах же нашего государства и общества. А моя задача сейчас – показать мнимость и притворство этих целей, и настоящее желание нажиться, прикрываясь судейскими мантиями. Я говорю о тех судьях, преступления которых я разоблачаю, но мы стоим лишь на первой ступени процесса раскрытия преступления, то есть все еще фиксируем их преступные деяния.

- Могли ли вы себе представить, занимая должность судьи, что когда-нибудь вы переживете унижения и пытки от людей, которые называют себя государственными людьми и носят погоны, как простой "нормальный" заключенный?

- Когда я начинал свой трудовой путь в роли учителя начальных классов, я даже представить этого себе не мог. Тогда, насмотревшись фильмов типа «Следствие вели знатоки», где следователи кушали консервы на работе и сообща обсуждали расследование уголовных дел, я думал, что так и есть. К сожалению, те следователи, которых видел я за все эти годы, не кушают консервы, а едят черную икру и жирное мясо в дорогих ресторанах. И разговаривают не о  том, как установить истину, а о том, как оформить уголовное дело так, чтобы эта истина была максимально скрыта, и, чтобы итоговая картина не совпадала с действительностью.

А уж, когда я увидел живого судью, будучи 23-летним студентом юридического факультета, я от него вообще глаз оторвать не мог. Я понимал, что это человек, облеченный невероятной властью, так как ему дозволено говорить от имени России. Я видел, как трепетно к нему относятся участники процесса, как встают перед его появлением. Тогда мне казалось, что люди с радостью проявляют уважение к судье. А сейчас я понимаю, что просто закон требует, чтобы люди исполняли эту процедуру. По сути, перед многими можно и не вставать – они сами преступники, только преступники, имеющие власть скрыть свои преступления и остаться безнаказанным, благодаря своей мантии.

Возвращаясь к неприкосновенности – она ведь и была нам дана для того, чтобы быть независимыми от полиции, следствия, прокуратуры, простых преступников. А по факту, судьи часто оказывают «услуги» друг другу или угождают председателю суда, вынося то или иное незаконное решение.

- Какие пытки вы пережили? Запомнили ли вы лица и фамилии садистов? Сейчас, по прошествии времени, какие чувства к ним испытываете?

- Самым большим шоком для меня было, когда меня, действующего судью, в Москве задержали сотрудники ФСБ Краснодарского края. Для того, чтобы меня задержать оперативники и следователи оформили рабочую командировку. Но они должны были иметь на руках решение квалификационной коллегии судей Краснодарского края о том, что с меня снимается неприкосновенность. Как вы думаете, вылетая в Москву в 6 часов утра, они могли знать о том, какое решение вынесет коллегия в 12 часов по полудню? Вопрос можно было бы оставить без ответа, все же очевидно. Если бы не знали, то и не полетели бы. Это был сговор.

Первое, что почувствовало после задержания – это удар по почкам со стороны оперативного сотрудника ФСБ Калинова. И это потому, что я не открыл ему квартиру своей сестры, потребовав, чтобы ее подождали. Вот на лестничной площадке подъезда у мусоропровода мне и досталось по почкам. При этом оперативник говорил: «Давай лучше по-хорошему, или будет хуже». Тогда я понял, что тут до прав человека далеко – события будут развиваться совершенно по другому сценарию.

Сразу оговорюсь, что впоследствии решение квалификационной коллегии судей Краснодарского края, которое и позволило меня избивать, Верховным судом было отменено…

В этот же день они посадили меня в самолет и привезли в Краснодар, они торопились, потому что знали, что я прохожу согласование на назначение на должность судьи Мосгорсуда. Если бы я получил это назначение, то стал бы недосягаемым для тех судей Краснодарского края, о преступлениях которых я сообщил в Следственный комитет и ФСБ.

После прилета в Краснодар, первое, что со мной сделали – это поместили в СИЗО ФСБ, где раздели меня до гола, и повели в холодный душ для санобработки. Потом поместили зачем-то в автозак с толстенными стенами, где держали меня часов пять, не меньше, при этом вентиляция, кондиционер и свет были отключены. В тот год на улице стояла страшная аномальная жара до 50 градусов по Цельсию. Представляете себе муку? Я терял сознание, меня выволакивали во двор, поливали холодной водой, из ушей у меня текла кровь. Понимаете, это изолятор ФСБ -  туда не вызовешь ни полицию, ни скорую! После пыток ко мне подходил врач и говорил: «Ну что же вы так волнуетесь, не нервничайте! Самое плохое уже случилось, хуже не будет»…Такие экзекуции повторялись через день. После этого, какой человек способен писать ходатайства, жалобы, защищать себя? Это и было целью – склонить меня к признанию вины -  «царице доказательств» – следователи бы и домой ушли вовремя, и отписываться за жалобы им бы не пришлось. 

Но самое унизительное  - это, когда тебя водят на допрос голым. Они раздевали меня, якобы для досмотра, раз девять в день. Я выдержал и это. Мне хватило силы духа. Помогли прочтенные ранее воспоминания о 1930-х годов, когда беззубые, «запытанные» люди все же  выживали, благодаря своей силе духа. А вот потомки тех, кто над ними издевался, и служат в этой системе сейчас, получая удовольствие от изощренных издевательств.

- Предпринимал ли по этому поду что-то ваш адвокат?

- Да моих активных адвокатов почти всех отвели. Некоторых адвокатов допрашивали, меняя им статус на статус свидетеля. Моего адвоката Аллу Гурову постоянно «просили» что-нибудь подписать против меня. Второй адвокат у меня был молодой и смелый Михаил Беньяш. Когда он читал документы, он в кровь об стол разбивал кулаки, говорил, что не допустит произвола. Однажды он взял у меня интервью и опубликовал его в сети Интернет. Против него сразу возбудили уголовное дело и посадили его в соседнюю камеру того же следственного изолятора.

Но вот замечал такую вещь - многие сокамерники сокрушались, что самая большая беды исходит от адвокатов. И это, к сожалению, так. Не каждому везет построить отношения с адвокатов так, чтобы это тронуло его сердце. Если у вас есть хороший адвокат, следствие сделает все, чтобы от него избавиться. Меня это тоже коснулось, когда назначили дежурного адвоката, который без меня подписал все протоколы ознакомления с экспертизой, написав, что я, якобы, от подписи отказался. Это, конечно, проявление коррупции и злоупотребления полномочиями.

Сейчас после пережитых пыток и беззакония я сожалею, что вовремя не подал жалобу в ЕСПЧ. Сам я не имел опыта, да и адвокаты мои не имели. Но надо было кого-то найти, кто имел. Будем этот механизм задействовать в будущем.

- Встречались ли вам нормальные заключенные в застенках -  сочувствующие и поддерживающие? Кого-то запомнили?

-  Большинство! Самый первый мой сокамерник – это гражданин Турции по имени Хакам, который передавал своим родителям 1000 долларов через пароход, а его обвинили в контрабанде. Под стражей он находился почти полтора года. По-русски ничего не говорил, я помогал ему его учить. Я объяснял ему «на пальцах», что такое стул, стол, кошка. Не знаю, что с ним, как сложилась его судьба. Надеюсь, что он сейчас в Турции, а не в какой-нибудь российской тюрьме.

Еще помню одного сокамерника по имени Дмитрий, когда меня уже перевели в СИЗО г. Армавира. Это паренек, исполосанный шрамами, лежал он на верхней «шконке», накрытый тоненькой простынкой и жутко мерз. Никто к нему не приходил, родных, кроме бабушки, не было. Оказалось, что он воевал в Чечне, был много раз ранен, имел награды и благодарности. Сел он из-за того, что соперник-милиционер решил от него избавиться – его избили, намазали руки коноплей, сделали смывы и осудили его за незаконное хранение травы. Мне было так его жалко, что я попросил маму передать ей теплые вещи. И я даже написал письмо в краевой суд Краснодара -  как ни странно, по моей просьбе его отпустили. В благодарность мне парнишка написал стихи, которые я  храню. Тогда, конечно, меня постигло и разочарование, что я могу помочь другим, но не могу – себе.

- Вообще судьи в курсе, что происходит в застенках - как выбиваются признания, и, как унижают осужденных и подследственных, отнимая у них право на собственное достоинство? Беспокоит их чужая судьба, когда они выносят приговор или избирают меру пресечения?

- Скажу вам честно и откровенно, я никогда не думал, что на самом деле в застенках творится такой ужас, и никогда не воспринимал всерьез заявление заключенных о том, что к ним применяется насилие. Я всегда спрашивал, а почему вы не писали заявление и не жаловались, наивно полагая, что следователи бы им помогли. Лишь, когда я сам начал писать такие заявления – меня так же спрашивали, а почему это ты раньше не жаловался. Механизма подтвердить факт насилия, кстати, не существует, только если попадется, как выигрыш в лотерею, честные прокуроры или члены ОНК.

И, знаете, то насилие, которое применялось ко мне – это цветочки по сравнению с тем, которое применяется к простым заключенным. Вот еще вспомнил случай, как меня пригласили на беседу к начальнику следственного отдела по Краснодарскому краю Чернову. Он взял в руки стопку публикаций СМИ обо мне и начал бить меня ими по лицу со словами: «Тебя, козла, нужно повесить! Щипали себе судьи народ потихонечку, а ты стал им мешать. Судиться в Москве хочешь?! Поедешь. Но всю дорогу до Москвы мы будем тебя насиловать». И вы знаете, в Москву я тогда не поехал…Я думаю, что против многих они так и борются. Чтобы не быть опозоренным до конца дней своих, люди и соглашаются на компромисс, предпочитая сидеть большой срок, чем бороться. Это же правоохранители и ФСИН поощряют и создают систему разделения на касты – этот «блатной», этот «наш красный», этот «торпеда»,  а этот «обиженный». Для меня же они все равны.

- Есть такая книга "Тюремный бизнес" под авторством Джессики Митфорд, рассказывающая о правоохранительной системе США, погибающей от коррупции и отношений "вась-вась". После ее публикации в некоторых штатах длился эксперимент в отношении студентов-юристов, которых на момент практики помещали в условия изоляции от общества – в тюрьмы, где они испытывали примерный спектр эмоций, какие испытывает заключенный во время нахождения в застенках. Это делалось для того, чтобы студенты понимали, что, если они станут следователями или судьями, то от них будет зависеть чужая жизнь. Может быть, у нас сделать нечто подобное – поместить в пыточные СИЗО следователей и судей хотя бы на месяцок? Изменит это что-то?

- Вообще, чтобы стать независимым судьей, надо иметь колоссальную силу духа. И было бы полезно претендентов в судьи, например, просто взять и задержать на улице, поместить в камеру и посмотреть, как они будут защищать сами себя. Сдадутся ли, признают вину или начнут действовать по законам криминального бизнеса. Кстати, те характеристики, которые предоставляют претенденты в судьи, пишутся формально. Поэтому это невероятно полезный эксперимент. Ну, это же «гнусная Америка», нельзя ее полезный опыт перенимать! Но я так часто слышу, что дети наших политиков, например, там живут или учатся, а политики высказываются против законов и порядков США, что становится смешно. Хотелось бы, чтобы было наоборот.

Мне хочется видеть в прошедших такой эксперимент почти всесильных существ с колоссальной властью, которые бы могли не вилами на площадях и не террором достичь торжества справедливости и изменений в нашей стране к лучшему посредством буквы закона! Именно таких надо брать в судьи, а не тех, у кого папа продал колбасный бизнес и вложил в судейское будущее сынка.

- Если вспомнить поговорку "знал бы прикуп – жил бы в Сочи", приходит на ум еще и аналогия, что в Сочи и жизнь "кучерявая", и работа весьма прибыльная. Это ли не причина тотальной коррупции в этом регионе среди правоохранителей -  что люди там слишком хорошо живут?

- Пословица абсолютно истинная. А причина коррупции в том, что многим хочется стать богатым, жить «кучеряво», при это ничего не делая. Если зарплата судьи 150 000 рублей, а сумка за 50 000 долларов и авто за 10 млн рублей  - это заставляет задуматься.

Ну и вот еще что: помните фильм «Москва слезам не верит», где героиня Ирины Муравьевой говорит своим подругам о том, что Москва  - это большая лотерея, а на самом деле это Сочи – большая лотерея. Вот я – парень из простой семьи, стал судьей, «оброс» в свое время замечательными знакомствами. Поскольку сейчас обстановка в стране очень сложная – все едут отдыхать в Сочи. Смысл в том, что в Сочи зачастую уборщица имеет выход на глав государства. Но вот тут есть и коррупционный момент  - я много раз обращался к высокопоставленным лицам с просьбой не отвлекать местных судей от работы необходимостью их развлекать или организовывать им досуг. Не нужно превращать судей Сочи в «шашлычников». Было даже такое у нас, что, когда самолет с председателем Верховного суда, отдыхавшего в Сочи, улетает, все судьи должны стоять в рядок и ему махать. Доходило до маразма. Всем было смешно, но уехать из аэропорта было нельзя, пока самолет в Москве не приземлится. Вот такой униженный судья приходит на работу и начинает свою гордыню восполнять необъективными решениями. Эта проблема и в полиции, и в прокуратуре.

- А как разрешилось то дело, из-за которого вас и подвергли преследованию, -  про судей-фермеров Краснодарского края 2002 года?  Кто был заявителем в этом деле? Как оно вообще дошло до суда, если фигуранты такие неприкосновенные?

- На сегодняшний день дело так и не завершилось, мы требуем привлечения к уголовной ответственности судей-лже-фермеров, которые на бумаге создали ассоциацию фермеров. Ассоциация существовала только на бумажке, в нее входили жены судей, сами судьи через подставных лиц, адвокаты, которые получили 14 гектаров земли в центре Олимпийской застройки в Красной поляне. Купили они эту землю за  280 тысяч рублей за полгектара земли, а продали ее тут же за 90 млн. рублей за те же полгектара. Всего было 28 таких участков. Реализации этой преступной схемы препятствовал мой арест, который я наложил на эту землю. Однако его обошли хитрыми схемами.  В итоге судьи получили прибыль в 100 млн. долларов. Я видел лично, как выплачивалась «дань»  в краевой суд -  меня пригласили в Адлерский районный суд для «воспитательной беседы» к бывшему председателю суда. На столе лежала огромная куча денег, якобы, для краевого суда.

А схема проста – вынесли решение, согласно которому, для того, чтобы быстро засеять землю сельскохозяйственными культурами, ее надо оформит в собственность. Конечно, сеять там никто и не собирался. Сначала землю оформили на жену председателя адлерского суда Бахметьеву, через несколько дней она ее переоформляет на свою подругу, а та потом – на маму все той же Бахметьевой.  Если бы у вас было хоть 10% этих денег, и вы бы могли истребить свидетелей и заказать уголовные дела на них. Время от времени ко мне обращаются журналисты для того, чтобы узнать побольше об этих делишках, но потом все затихает – или с ними  делятся, или им угрожают. Но я надеюсь, что их привлекут к ответственности. 

- Начиная рассматривать это гражданское дело, вы понимали, чем это вам грозит, и какие страшные последствия для вас  могут быть?

- Конечно же, нет. Это было обычное рядовое дело. Я даже не думал, что в лице коллег мне может угрожать опасность. Я рассматривал дела и по чеченским боевикам, но было не так тревожно. А тут странности начали появляться потом, когда меня начали навещать мои коллеги из Адлерского районного суда г. Сочи, которые все это и организовали. Сначала ко мне пришел судья Бахметьев и пригласил меня на встречу с руководством. К тому моменту дело уже было рассмотрено, и стоял вопрос лишь в снятии ареста на земельный участок. Я поехал. Там уже находились председатели Адлерского районного  суда и Центрального суда г. Сочи, какие-то предприниматели, люди из администрации г. Сочи -  так сказать, сочинские олигархи. Мне предложили не совать свой нос в это дело, а взамен – полгектара этой же земли. Тогда я понял, какая тут круговая порука. И тогда все только началось -  среди ночи двери в мой кабинет ломал помощник заместителя председателя краевого суда Александрович, чтобы найти материалы дела и уничтожить их. Сейчас этот человек обвинен в организации страшных убийств жителей Анапы и арестован.

- Как вам удалось выбраться из застенок – есть мнение, что, попав туда, уже не отпустят?

- Чудом. Благодаря обществу и огласке. И, правда, как только человека доводят до тюремной камеры, возникает необходимость контроля законности по цепочке - от следователя до прокурора и судьи. Тут начинает действовать некий корпоративный интерес – отпустил, значит, ты самый умный, а следователь и прокурор – дураки. Работать надо в унисон. И очень часто мы можем увидеть начальника СК или прокуратуры в кабинете председателя суда. Я воочию видел примеры, когда рядовой судья снимает трусы по команде председателя или целует ему руку в знак извинения за опоздание в ресторан. Это жуткие наблюдения, о которых не забудешь. Такой покорный человек способен и на более страшные вещи. Вы не представляете, что это за система.

- Были ли коллеги, кто вас поддерживал, несмотря ни на что – или все, испугавшись, делали вид, что с вами не знакомы?

- Я много лет старался простить их за то, что они так поступили со мной. Я дружил со многими. Они знали мою семью и детей, но выносили против меня решения и подписывали против меня доносы. Я уверен, что 98% судей все же за меня, просто боятся. Я работал с одной женщиной-судьей, которая говорила, что восхищалась мной как судьей. Я тоже независимостью этой женщины восхищался. Каждый день мы пили с ней чай и обсуждали дела. Она была моим соратником. И тут, когда меня неожиданно тайно лишили полномочий, чтобы посадить, я увидело бумагу, где стояла и ее подпись. Для меня это был невероятный удар. Потом через адвоката она просила прощение, но считает, что ее подпись ничего бы не изменила. Считаю, что если 28 человек пишет против, а один – за, то именно его мнение важно.  Даже наш патриарх говорит, что истина всегда в меньшинстве. Я так хотел, чтобы она была источником этой истины, но так не случилось. Бог - судья каждому.

- Вы не единственный такой борец за справедливость в Краснодарском крае – в 2012 году были сфабрикованы уголовные дела в отношении эколога Евгения Витишко, который известен делом "о порче забора" у губернатора Краснодарского края,  и в отношении общественного деятеля Михаила Саввы, которого обвинили в простом мошенничестве. Все же понимают, что такие дела сфабрикованы из мести и с целью остановить, но почему же никто ничего не делает? Или Москва вообще не в курсе, какой беспредел творится в "жирном куске" России - Краснодарском крае?

- Я все еще судья, и хочу вам напомнить, что не имею права комментировать судебные решения, вынесенные по другим делам. Могу лишь одно сказать: ох как неспроста председатель ВС РФ Лебедев, когда приезжает в Сочи, катается на яхте губернатора Краснодарского края, у меня даже фото есть. Стоимость аренды яхты – 3000 долларов в час. Может, это и совпадение…

- Какую цель вы сейчас намерены достичь – вы верите в то, что, обличая коррумпированных чиновников Краснодарского края в федеральных СМИ и сети Интернет, можно добиться справедливости? Вы не боитесь, что вас могут просто убить? Это ведь настоящая война…

-  Каждый мой день – это игра контрастов: в обед – холодок по спине от угроз, вечером – радость, а бывает и наоборот. Иногда даже и не жалко умереть.

А в чем смысл жизни вообще? Уж точно не является смыслом жизни переработать 100 тонн мяса или вырастить 5 тонн петрушки на огороде. Смысл в том, чтобы победить зло ради торжества добра. Недавно я увидел отрывок фильма о Джуллиане Ассандже, он говорил, что без современных технологий невозможно донести свою мысль до большого количества людей. Приведу и  пример Солженицына, который переписывал от  руки свои тексты, которые потом переписывали другие. Это переломило сознание многих людей. Без Солженицына этого бы не случилось. Я тоже добиваюсь не реализации своих личных жизненных интересов, а глобальных перемен – свободы, так как она высшая ценность. Если бы я согласился на те предложения судей тогда, сейчас был бы жирным среднестатистическим судьей с 15 млн. долларов в кармане  - но кто бы я был после этого?! Борьба -  это мой осознанный выбор.

- Как семья относится к вашей борьбе -  поддерживают или просят образумиться?

- Семья – это родители, жена и дети. Самым главным моим сторонником является моя мама. Когда на меня начали клеветать с экранов местных телеканалов и с полос газет, многие друзья от меня отвернулись, потом просили прощение, а потом снова отворачивались. А мама  меня всегда поддерживала. Ей уже 66 лет, противопоказано волнение, но она выходит с плакатами, устраивает пикеты и поднимает людей. Бывали случаи, когда она кричала судьям: «Вы не ваша честь, а ваша нечисть», и они молчали в ответ.

Дети мои тоже волнуются за меня, но они и страдают. Один мой сын устроился на работу в Басманный суд г. Москвы, я думал, что его не возьмут из-за меня, а его взяли. Потом, правда, он вынужден был уйти -  из-за того, что председатель суда побоялась, что могут подумать о ее предвзятости (она рассматривала вопрос по одной из моих жалоб).

Супруга моя, как мне кажется, больше всех переживает. Она же не женщина-воин. Ей хочется покоя и не хочется видеть жизненно активного мужа. Публичность же многим не нравится, как и ей.

- Не хотите ли стать адвокатом или правозащитником, чтобы защищать людей, невинно пострадавших от борьбы с системой? Вообще помогаете  кому-то из таких людей – может быть, консультируете или пишите жалобы?

- Я бы хотел, чтобы мои дети были адвокатами, потому что, если исполнять эту работу честно, то деятельность эта благодарная и чистая. Я же не хотел бы заниматься частными случаями и быть защитником одного обвиняемого, а защитников сотен людей, хотя в советах никому не отказываю, но занимаюсь более глобальными вещами. Моя задача – прославить не себя, а свою Родину, чтобы судьями стали люди новой формации и нового поколения, а не те, кто задает вопросы типа «через сколько я отобью свою должность?».

Подготовила Оксана ТРУФАНОВА, журналист, правозащитник


СТАТИСТИКА
ПО ДЕЛУ
6 октябрь 2016 г.
12 январь 2018 г.
15 декабрь 2017 г.
8 декабрь 2017 г.
30 ноябрь 2017 г.
8 ноябрь 2017 г.
4 ноябрь 2017 г.
20 октябрь 2017 г.
20 сентябрь 2017 г.

© 2006 Фонд "В защиту прав заключенных"