ФОНД "В ЗАЩИТУ ПРАВ ЗАКЛЮЧЕННЫХ"
+18

Мы в соцсетях

f vk



ИНТЕРНЕТ-ПРИЕМНЫЕ




 




 
Наша кнопка:

Фонд В защиту прав заключенных



Наши друзья

За права человека



 

МХГ

amnesty internationalКомитет против пыток
 
Комитет За гражданские праваЦентр содействия реформе уголовного правосудия
 
Пресс-центр Михаила ХодорковскогоПолитзеки.Ру
 
 
МЕМОРИАЛКомитет Гражданское содействие

Общественное объединение СУТЯЖНИКСОВА. Информационно-аналитический центр
 
 




 

 
 

Наша кнопка:

Фонд В защиту прав заключенных

13 март 2017 г.
Ольга Романова: " Вся страна знает, что бояться надо не зэков, а ментов и вохры"
Скоро исполнится 10 лет общественной организации "Русь Сидящая",которая по мере сил помогает заключенным гражданам России преодолевать трудности - как во время нахождения в "местах не столь отдаленных", так и после выхода на свободу. Интервью "НИ" - с основателем движения Ольгой Романовой.

- Напомни, Оля, сколько лет уже "Руси Сидящей"?

- В будущем году "Руси Сидящей" будет 10 лет.

- Если честно, тогда все думали, что ты затеяла общественный проект как бы в личных (но не корыстных, конечно) целях - вызволить мужа Алексея из тюрьмы и зоны. А вот поди ж ты... затянуло! Ну ведь не сахар это - ездить по зонам, общаться с тюремщиками... Да ведь и зэки, чего греха таить, не ангелы... Что держит в тонусе?

- Почему «не сахар»? У тебя столичные представления о сахаре и о страшном. Только в одной Свердловской, например, области 49 зон. Во многих местах зоны – градообразующий и поселко-образующий фактор. Или вот Мордовия. Что для тебя Мордовия? Мордовия – это зоны, зоны и зоны. Это только в столицах хипстеры и кофейни, а в стране – зоны, вохра да сидельцы. Самогон, макароны и килька. А не ореховый латте с маршмалоу. И вся страна знает, что боятся надо не сидельцев, а ментов и вохры.

- По-моему, зона - самая мифологизированная часть нашей жизни. Дремучие стереотипы наложены мозгах в людей новейшими заблуждениями и новыми "легендами", которые распространяют и тюремщики, и сами зэки, и киносценаристы. Тебе лично, Оля, от каких стереотипов пришлось отказаться, когда вплотную столкнулась с тюремной жизнью?

- Ни от каких. Слушай, в стране, где любая учительница младших классов может продолжить фразу «Владимирский централ и ветер…» Какой? Правильно. «Гоп-стоп, мы подошли…» Откуда? Верно, садись, пять – вот в такой уникальной стране повсеместной тюремной культуры, где на блатняке говорят, а понятиями пользуются едва ли не поголовно, никаких стереотипов быть не может. У нас страна тюремной культуры, мы занимаем одно из лидирующих мест в мире по числу осужденных на сто тысяч населения, у нас практически каждая семья в каком-то своем поколении имела дело с тюрьмами – или кто-то сидел, был репрессирован, или репрессировал, сторожил, доносы писал, тюрьму строил, жил в доме, построенном заключенными, или работает в бывшей шарашке со славным прошлым и туманным в этом смысле будущим. Нет таких дремучих стереотипов, которых нельзя было бы встретить в какой-нибудь зоне. Идиотские тюремные загадки-проверочки («Куда сам сядешь, куда мать посадишь?») – они ушли почти отовсюду, но их все знают, а на малолетке весь этот фольклор вполне себе процветает.


- Как известно, ничего застывшего навечно не бывает. Какие процессы, тенденции происходят в нашей исправительной системе за последние, скажем, 10 лет. Эволюция или деградация?

- Да какая может быть эволюция, когда последняя более или менее внятная тюремная реформа проводилась Лаврентием Берия? Давным-давно ушла вперед современная концепция преступления и наказания, а наша система исполнения наказаний по-прежнему живет в 19 веке, если не в 16-м местами. Слышите, как эта система вообще называется? Вовсе не исправительной. Исполнительной. Мол, суд решил изолировать – мы исполняем. А что там происходит внутри, почему российские тюрьмы стали машиной по производству преступников, почему растет рецидивная преступность – это не наше дело. Пока на нас не нападет с ножичком в темном уголке урка. Или на наших детей. Вот тогда да, спасите-помогите. Раньше надо было спасать. Профилактика преступности, ресоциализация, постпенитенциарная адаптация, пенитенциарная педагогика – это не пустые слова. Нет у нас всего этого – а урка с ножичком есть. Хотя могло и не быть. У нас рецидивная преступность за 10 лет в 2 раза выросла. Это что – хорошая работа исправительных домов? Правильно, нет у нас никаких исправительных домов, а рецидив доходит до 80 процентов. Во всяком случае, про 83 процента публично говорит замдиректора ФСИН товарищ Рудый. Не знаю, зачем он это говорит, я в отношении наших тюрем пессимист, но не до такой же степени, как замдиректора ФСИН. Процентов 65-70 – я думаю, такая реальная доля тюремного рецидива.

- Дадин вышел на свободу, слава Богу! Теперь можно и спросить: это правда, что 9 вертухаев могут бить одного заключенного ногами? Или подвешивать на крюк, ломая суставы? Журналист Лурье, сам сидевший 4 года, такое напрочь отвергает...

- Я позволю себе не комментировать ни Дадина, ни Лурье.

- А вот как тебе процесс коммерциализации зон, который делает сидение более комфортным? «На зоне у нас есть барыги. Я иду и покупаю у них еду. Все это готовится здесь же, в столовой колонии, готовят еду на продажу те же повара, что и основную еду для зэков. Макароны с ма-а-ленькой такой котлеткой и черпак макарон с подливкой — 120 рублей. Обычная сдоба — 35, с картошкой пирожки — 40. Курица-гриль — 600. 220 рублей — порция плова. Это килограмм почти." - пишется в Новой газете и приводится масса примеров деятельности т.н. барыг.

- В тюрьме всё, абсолютно всё покупается и продаётся. Это только вопрос твоей платежеспособности и договороспособности. ФСИН насквозь коррумпированное ведомство, на любом фоне они чемпионы, они потому и закрываются от общества как можно сильнее, чтобы никто не видел. Пытки, побои, издевательства – они от воровства идут и напрямую с ним связаны. Ах, ты жалуешься, что еды нет? Что холод собачий, уголь украли, не топят, нет мыла, зато работать бесплатно заставляют без выходных и по три смены? Получи ШИЗО, получи лишения свиданий и передач, и получи воспитательных звездюлей, чтоб не жаловался. Не жалуешься, ремонт барака за свои деньги сделал и позволил украсть то, что на ремонт выделено бюджетом? Молодец, получи с воли коньячок, и начальству два. Обычное дело.

- Ну можно ли говорить хоть о каком-нибудь смягчении нравов среди самих зэков? А то ведь не поймешь, когда сериалы НТВ смотришь - у нас все еще 30-е годы прошлого века или уже 21 век? Страшные урки есть? Везде? А те самые страшные "опускания"? тоже?

- А не смотри сериалы НТВ. Нет ничего такого. Ну то есть да, крыс (кто у товарищей ворует) наказывают, кастовость сохраняется, разделение на воров, блатных, мужиков, шерсть и опущенных никто не отменял. А урки что? Страшнее вохры урки нет. Урка посидит-посидит, да и выйдет. А вохра никуда никогда не выйдет, сотрудники зон часто более опасны и больше походят на урок, чем урки. Страшные опускания бывают, конечно. Шваброй насилуют на глазах у карантинного отряда по приказу зам. начальника по безопасности и оперативной работе за строптивость – это да, а изнасилованный потом вскрывается. Это сколько хочешь. Но вот так, чтобы осужденные кого-то изнасиловали из удовольствия или в наказание – ну нет. Ты посмотри на них, можно на это эротически повестись? Ну вот. Захотят унизить и наказать – обоссут или членом по губам проведут, пардон, и уберите ваших детей от нашего праздничного интервью.

- Есть две концепции пенитенциарных заведений. Одна наша, американская и азиатская: тюрьма - это бесконечная пытка. Тюрьма - зона вне закона. И так им надо! Другая концепция - исправление добром и достатком, о чем наглядно рассказал Майкл Мур в последнем фильме "Что бы еще завоевать Америке?". Благостная картина: норвежские убийцы и насильники живут в коттеджах на зеленом острове, занимаются спортом или вообще ничем не занимаются, едят от пуза и т/п/. Ты вот такой зоны хочешь? В России? Боюсь, что общество не поймет...

- Не то и не другое. Я считаю, что идеальная модель преобразования пенитенциарной системы России – это германская модель. Те же самые исходные данные, что и у нас – старая инфраструктура, хорошее знакомство с системой функционирования концлагерей. А результат совсем другой. Законы и инструкции совсем не сусальные, особенно в Баварии. Но гуманизм и права человека – святое. Не потому, что они такие гуманисты. А потому что инструкции такие. Строгие по этому делу. А также всяческий контроль, в том числе общественный. И,напротив, – общественный почет и уважение государевым людям, несущим такую трудную службу ради безопасности общества. Именно почет и уважение, ибо есть, за что.


- А можно ли сказать, что каков народ, такие и у него зоны? В 19 веке каторжан не кормили вовсе. Вели через всю страну в кандалах на Сахалин, а кормились тем, что ЛЮДИ давали. Теперь такое массовое благодеяние и представить невозможно. Ожесточились, зачерствели... Почему? Или деятельность "Руси Сидящей" опровергает этот тезис?

- Опровергает, конечно. Мы существуем исключительно на пожертвования. Нормальный у нас народ, хороший, не надо на народ пенять.

- Ну напоследок пофантазируем. Если бы ты завтра стала начальником ФСИН и министром юстиции одновременно, а так же генпрокурором и главой СК. Какие первые пять приказов написала?

- Назначить исполняющим обязанности министра юстиции отставного судью Пашина, и.о. Генпрокурора Елену Лукьянову, и.о. главы СК одного моего знакомого опытного следователя, он уже отсидел. А сама займусь ФСИН. Приказ по ФСИН номер один – перестать подчиняться приказам. Надо выводить это ведомство из силовых, демилитаризировать. Ведомство должно стать гражданским. Оставить охрану и конвой по периметру, а внутри должны работать гражданские специалисты. Перевоспитывать, социализировать, а не маршировать по плацу и не толкать осужденных в «блаткомитет» за насущным. Второй приказ – взять за основу концепцию реформирования ФСИН, которую сейчас пишут в Центре стратегических разработок у Кудрина. Толковая вещь.

Источник: Новые известия

СТАТИСТИКА
ПО ДЕЛУ
6 октябрь 2016 г.
12 январь 2018 г.
15 декабрь 2017 г.
8 декабрь 2017 г.
30 ноябрь 2017 г.
8 ноябрь 2017 г.
4 ноябрь 2017 г.
20 октябрь 2017 г.
20 сентябрь 2017 г.

© 2006 Фонд "В защиту прав заключенных"