ФОНД "В ЗАЩИТУ ПРАВ ЗАКЛЮЧЕННЫХ"
+18

Получатель гранта Президента Российской Федерации 
на развитие гражданского общества, 
предоставленного Фондом президентских грантов в периоды 
01.09.2017-30.11.2018, 
01.01.2017-30.09.2017,
   01.09.2015–31.08.2016, 
01.09.2014–31.08.2015,
 01.12.2012 – 31.10.2013



14 февраля 2019 года Минюст внес Фонд "В защиту прав заключенных" в реестр "некоммерческих организаций, выполняющих функцию иностранного агента"


Мы в соцсетях





ИНТЕРНЕТ-ПРИЕМНЫЕ




 




 
Наша кнопка:

Фонд В защиту прав заключенных





Наши друзья






 

МХГ

amnesty international
 
Комитет За гражданские праваЦентр содействия реформе уголовного правосудия
 
Политзеки.Ру
 
 
МЕМОРИАЛКомитет Гражданское содействие

Общественное объединение СУТЯЖНИКСОВА. Информационно-аналитический центр
 
 


 




Наша кнопка:

Фонд В защиту прав заключенных

6 июль 2020 г.
Москва: Скандал в СИЗО - следователи маскируются под правозащитников

К задержанному за одиночный пикет Самариддину Раджабову в спецприемник пришли фальшивые члены ОНК. И начали проводить типичный допрос. Более того - выяснилось, что разговоры правозащитников с заключенными записывают и передают следователям. За последнее время было предпринято немало попыток уничтожить Общественные наблюдательные комиссии, но это - самая грязная и мерзкая.

«Здравствуйте, мы - члены ОНК, давайте побеседуем», - так двое улыбающихся молодых людей в «гражданке» начали разговор с арестованным в московском спецприемнике №2 25 июня.

Кто откажется от беседы с правозащитниками? Тем более, что условия содержания в этом заведении», прямо скажем, не безупречны.

Но вместо разговора о том, что из кроватей торчат гвозди, что не хватает простыней и полотенец, а на обед не было мяса, начался типичный допрос. «Члены ОНК» оказались фейковыми.  А сам визит - частью оперативной работы. И это не единственный случай, когда от имени ОНК следствие решало свои проблемы. Самый вопиющий произошел в «Лефортово» - аудиоразговор заключенного с членами ОНК следователь использовал для фоноскопической экспертизы по уголовному делу (арестант отказывался ему давать образцы своего голоса).

Институт общественного контроля в период пандемии оказался не только подавлен, но и дискредитирован. Мы потеряли то, за что столько боролись и чем так гордились.

Спецприёмник №2, расположенный в Мневниках, вниманием членов ОНК никогда не был обделен. Стоит сюда не прийти с проверкой несколько недель, как начинаются безобразия. Потому-то и нужен постоянный общественный контроль всех мест принудительного содержания.

В день нашей проверки 30 июня члены ОНК (я и Борис Клин) выявили много чего плохого. Особенно впечатлило, что в одной из камер арестованные почти не спят – из кроватей торчат болты и гвозди.

– Мы же не йоги, не привыкли так, – пожаловались арестанты.

В другой не было простынь, в третьей - полотенец. Никому не выдали зубную щетку и пасту (их нет в наличии). На прогулочном дворике стоят два стола для настольных игр, но  кажется, что огромный медведь отгрыз от них куски.  Как раз из этого прогулочного дворика 25 июня забрали к «правозащитникам» начинающего рэпера Самариддина Ражабова, арестованного за одиночный пикет на 15 суток.

– Сотрудники сказали: «К тебе пришли члены ОНК», – вспоминает Ражабов. – Я и подумать не мог, что это не правозащитники. Следственные действия же в спецприёмнике со мной проводить не было никаких оснований, я тут просто отсиживал свои сутки, и все.

Отвели меня в кабинет. Там два парня – один пухленький, светленький без бороды, а второй темноволосый со щетиной в кепке. Я обратил внимание на их сумки – такие любят носить опера. Но они представились членами ОНК, стали спрашивать про условия содержания и не бьёт ли меня кто. Но их не очень интересовала эта тема. Зато они быстро перешли к другой.

Задавали самые разные вопросы, связанные с моим делом. Спросили даже – не боюсь ли я потерять бизнес (то есть знали, что у меня он есть, и знали, какой именно). Я сказал: «Ребята, что-то у вас вопросы какие-то странные». И попросил показать мандаты членов ОНК. Они ответили, что у них при себе документов нет. Тогда я прекратил общение и потребовал от сотрудников спецприемника отвести меня обратно в камеру.

Как и следовало ожидать, записи в специальном журнале фейковые правозащитники не оставили. Начальник спецприемника отказалась называть их имена и раскрыть, из какого они ведомства. Видимо, это относится к тайне следствия?

Другая история произошла раньше в «Лефортово».

– А вы знаете, что ваши разговоры с заключенными записывают и передают следователю, а тот отправляет их на экспертизу? – поразила меня своим вопросом адвокат Анастасия Саморукова. Я чуть дара речи не лишилась. – В связи с этим говорите ли вы заключенным что-то типа "предупреждаем, что разговор с вами может быть передан следователю для использования по его усмотрению"?

Нет, нет и ещё раз нет! Нам такое и в голову не приходило. Следствие не имеет ни законного, ни морального права втягивать членов ОНК в свои «игры».

Анастасия рассказывает, что один из заключенных отказывался даже разговаривать со следователем. Я его помню, он несколько раз голодал, протестуя против действий следователя. Кстати, ему при общении с нами запрещалось говорить про эти голодовки.   Якобы они не относятся к условиям содержания.

С нами, членами ОНК, этот заключенный всегда охотно общался и вообще смотрел на нас как на последнюю надежду. Помогали чем могли – отговаривали от голодовок, просили администрацию пустить наконец адвокатов.

18 июня был вынесен приговор по его делу. В основу обвинительного вердикта легла в том числе экспертиза голоса, образец которого был взят из … разговоров с членами ОНК.

Кто, скажите, после этих историй будет общаться с правозащитниками? Кто выйдет вообще к людям, представляющимися членам ОНК?

Следствие, видимо, решило, что может сделать своим «придатком» не только места принудительного содержания, но и общественные наблюдательные комиссии. Ну а если не получится – то хотя бы дискредитировать сам общественный контроль. За последние годы было предпринято много попыток уничтожить ОНК. И вот очередная, самая грязная. Самая мерзкая.

Не думаю, что все это санкционировано руководством силовых структур, где трудятся придумавшие «новацию» оперативники и следователи. А раз так, то стоит надеяться, что оно отреагирует. По мне, так их сотрудники совершили не что иное, как должностное преступление.

Прошу считать эту публикацию официальным обращением в МВД и ФСИН России.

Ева Меркачева

Источник: МК 

СТАТИСТИКА
ПО ДЕЛУ
2 сентябрь 2021 г.
16 июнь 2021 г.
16 июнь 2021 г.
15 июнь 2021 г.
31 май 2021 г.
27 январь 2021 г.
18 январь 2021 г.
14 январь 2021 г.
15 декабрь 2020 г.

© 2006 Фонд "В защиту прав заключенных"